Автор - Aleks-N. Это цитата этого сообщения
"Я ИСКАЛ МОЕГО БОГА"
![i (150x112, 4Kb)](http://i.rambler.ru/pa/ddf92df61ffa058a0b1649dcaf979bdb/img1.liveinternet.ru/images/attach/c/5/86/357/86357853_i.jpg)
Саша был в чеченском плену -- 5 лет; два года его – НЕ КОРМИЛИ;
испытывали на нем приемы рукопашного боя; его несколько раз --
РАССТРЕЛИВАЛИ, стреляли почти в упор, но так и–НЕ СМОГЛИ расстрелять !!!
В 1995 году - первая чеченская война. Я подполковник Антоний Маньшин,
был командиром штурмовой группы, а соседняя, вторая штурмовая группа
была названа именем героя России Артура, моего друга, который погиб в
Грозненских боях, накрыв собой раненого солдата: солдат выжил, а он
погиб от 25 пулевых ранений. В марте 1995 года штурмовая группа Артура
из 30 бойцов на трех БРДМ-ах выполняла штабной рейд по блокированию
групп боевиков во Введенском ущелье. Есть там такое место Ханчелак, что
переводиться с чеченского -- как мертвое ущелье, там нашу группу
поджидала засада.
Засада -- это верная смерть: головная и замыкающая машины подбиваются, и
тебя методически расстреливают с высоток. Группа, попавшая в засаду,
живет максимум 20-25 минут – потом остаётся братская могила. По
радиостанции запросили помощь с воздуха вертолетов огненной поддержки,
подняли мою штурмовую группу, мы прибыли на место через 15 минут.
Управляемыми ракетами воздух-земля уничтожили огневые позиции на
высотках, к нашему удивлению группа уцелела, только недосчитались Саши
Воронцова. Он был снайпером и сидел на головной машине, на БРДМ-е и
взрывной волной его сбросило в ущелье метров 40-50 глубиной. Стали его
искать, не нашли. Уже стемнело. Нашли кровь на камнях, а его не было.
Случилось худшее, он контуженный попал в плен к чеченцам. Мы по горячим
следам создали поисково-спасательную группу, трое суток лазили по горам,
даже в контролируемые населенные пункты боевиков ночью входили, но
так Сашу и не нашли. Списали, как без вести пропавшего, потом
представили к ордену мужества. И вы, представляете, проходит 5 лет.
Начало 2000 года, штурм Шатоя, в Артурском ущелье в Шатойском районе
есть населенный пункт Итум-Кале, при блокировке его нам мирные жители
сообщили, что у них в зиндане (в яме) сидит наш спецназовец уже 5 лет.
Надо сказать, что 1 день в плену у чеченских бандитов -- это ад. А тут
-- 5 лет. Мы бегом туда, уже смеркалось. Фарами от БМП освятили
местность. Видим яму 3 на 3 и 7 метров глубиной. Лесенку спустили,
поднимаем, а там живые мощи. Человек шатается, падает на колени и я по
глазам узнал Сашу Воронцова, 5 лет его не видел и узнал. Он весь в
бороде, камуфляж на нем разложился, он в мешковине был, прогрыз дырку
для рук, и так в ней грелся. В этой яме он испражнялся и там жил, спал,
его вытаскивали раз в два-три дня на работу, он огневые позиции чеченцам
оборудовал. На нем вживую чеченцы тренировались, испытывали -- приемы
рукопашного боя, то есть ножом тебя -- в сердце бьют, а ты должен удар
отбить. У нас в спецназе подготовка у ребят хорошая, но он изможденный,
никаких сил у него не было, он, конечно промахивался - все руки у него
были изрезаны. Он перед нами на колени падает, и говорить не
может, плачет и смеется. Потом говорит: "Ребята, я вас 5 лет ждал,
родненькие мои.” Мы его в охапку, баньку ему истопили, одели его. И вот
он нам рассказал, что с ним было за эти 5 лет.
Вот мы сидели неделю с ним, соберемся за трапезой, обеспечение хорошее
было, а он кусочек хлеба мусолит часами и ест тихонечко. У него все
вкусовые качества за 5 лет атрофировались. Рассказал, что его 2 года
вообще -- не кормили.
Спрашиваю: ”Как ты жил-то?” А он: "Представляешь, командир, Крестик
целовал, крестился, молился, -- брал глину, скатывал в катышки, крестил
её, -- и ел. Зимой снег -- ел”. "Ну и как?”-- спрашиваю. А он говорит:
”Ты знаешь, эти катышки глиняные были для меня вкуснее, чем домашний
пирог. Благословенные катышки снега были -- слаще меда”.
Его 5 раз -- расстреливали на Пасху. Чтобы он не убежал, ему --
перерезали сухожилия на ногах, он стоять -- не мог. Вот ставят его к
скалам, он на коленях стоит, а в 15-20 метров от него, несколько человек
с автоматами, которые должны его расстрелять.
Говорят: "Молись своему Богу, если Бог есть, то пусть Он тебя спасет”. А
он так молился, у меня всегда в ушах его молитва, как простая русская
душа: "Господи Иисусе, мой Сладчайший, Христе мой Предивный, если Тебе
сегодня будет угодно, я ещё поживу немножко”. Глаза закрывает и
крестится. Они спусковой крючок снимают -- осечка. И так дважды --
выстрела НЕ ПРОИСХОДИТ. Передвигают затворную раму -- НЕТ выстрела.
Меняют спарки магазинов, выстрела -- опять не происходит, автоматы --
МЕНЯЮТ, выстрела все равно – НЕ ПРОИСХОДИТ.
Подходят и говорят: "Крест сними”. Расстрелять его – НЕ МОГУТ, потому
что Крест висит на нем. А он говорит: "Не я этот Крест надел, а
священник в таинстве Крещения. Я снимать -- не буду”. У них руки
тянуться -- Крест сорвать, а в полуметре от его -- тела их СКРЮЧИВАЕТ
Благодать Святого Духа и они скорченные -- ПАДАЮТ на землю. Избивают его
прикладами автоматов и бросают его в яму. Вот так два раза пули -- не
вылетали из канала ствола, а остальные вылетали и всё -- МИМО него
летели. Почти в упор – НЕ МОГЛИ расстрелять, его только камешками
посекает от рикошета и всё.
И так оно бывает в жизни. Последний мой командир, герой России Шадрин
говорил: "Жизнь странная, прекрасная и удивительная штука”.
В Сашу влюбилась девушка чеченка, она его на много моложе, ей было 16
лет, то тайна души. Она на третий год в яму по ночам носила ему козье
молоко, на веревочки ему спускала, и так она его выходила. Её ночью
родители ловили на месте происшествия, пороли до смерти, запирали в
чулан. Звали её Ассель. Я был в том чулане, там жутко холодно, даже
летом, там крошечное окошко и дверь с амбарным замком. Связывали её. Она
умудрялась за ночь разгрызать веревки, разбирала окошко, вылезала,
доила козочку и носила ему молоко.
Он Ассель забрал с собой. Она крестилась с именем Анна, они повенчались,
у них родилось двое деточек, Кирилл и Машенька. Семья прекрасная. Вот
встретились мы с ним в Пскова - Печерском монастыре. Обнялись, оба
плачем. Он мне всё рассказывает. Я его к старцу Адриану повел, а там
народ не пускает. Говорю им: "Братья и сестры, мой солдат, он в Чечне в
яме 5 лет просидел. Пустите Христа ради”. Они все на колени встали,
говорят: "Иди, сынок”. Прошло минут 40. Выходит с улыбкой Саша от старца
Адриана и говорит: "Ничего не помню, как будто -- с Солнышком
беседовал!”. А в ладони у него ключи от дома. Батюшка им дом подарил,
который от одной старой монахини монастырю отошел.
А самое главное, мне Саша при расставании сказал, когда я его спросил,
как же он всё это пережил: "Я два года пока сидел в яме плакал так, что
вся глина подо мной мокрая от слез была. Я смотрел на звездное чеченское
небо в воронку зиндана и ИСКАЛ -- моего Спасителя. Я рыдал как
младенец, ИСКАЛ -- моего Бога”. "А дальше?”- Спросил я. "А дальше -- я
купаюсь в Его объятиях”, -- ответил Саша.
Подобный случай Расстрела, когда человека – Расстреливают и НЕ МОГУТ --
расстрелять произошел с митрополитом Петроградским и Гдовским
Вениамином. В июне 1922 г. митрополит Вениамин был арестован по
обвинению в воспрепятствовании изъятию церковных ценностей. На самом
деле, причиной ареста стала принципиальная позиция, занятая митрополитом
в отношении «Обновленцев - реформаторов», которые действовали по указке
коммунистов. Митрополит Вениамин был категорически против каких либо
церковных реформ. Петроградский революционный трибунал приговорил -- к
расстрелу 10 подсудимых, в их числе был и митрополит Вениамин).
Митрополит Вениамин был расстрелян в ночь на 13 августа 1922 г. вместе с
архимандритом Сергием (Шеиным).
Вот как это произошло. Всех, кого приговорили к расстрелу – построились у
кирпичной стены, напротив них стал в шеренгу - взвод красноармейцев.
Раздалась команда, грянул залп. Все расстреливаемые – пали. Остался
стоять ЖИВЫМ и невредимым только один митрополит. Звучит новая команда, и
снова – залп.
Митрополит Вениамин – СТОИТ! Стоит – Живой, без единой царапины! Солдат
объял – тихий Ужас! Раздается – новый залп. Митрополит – Стоит! Живой!
Несколько солдат пали на колени, перед митрополитом, комиссар
руководивший расстрелом, был вне себя от ярости и пригрозил --
расстрелять самих солдат, если те – Не расстреляют митрополита. Тогда
солдаты стали слезно умолять митрополита, чтобы он попросил Господа,
чтобы они его – МОГЛИ Расстрелять. Владыка Вениамин пожалел солдат,
перекрестился широко и попросил Божьего благословения на расстрел. И
только после – этого его СМОГЛИ расстрелять. Митрополит Вениамин –
причислен к лику святых мучеников за веру Православную!
|